nibeljmies (nibeljmies) wrote,
nibeljmies
nibeljmies

Из истории карельской письменности

Великая пролетарская революция нанесла сокрушительный удар по темноте и бескультурью, царившим в карельских деревнях. Советская власть открыла карелам широкую дорогу к грамоте, в средние и высшие учебные заведения.
Бесповоротно прошло то время, когда на огромных территориях быв. Бежецкого, Новоторжского, Весьегонского и Вышневолоцкого уездах только 13 мужчин и 1 женщина с каждой сотни карел были грамотными. Советская власть подняла творческую активность карельского населения на быстрейшее преодоление наследия царского строя – неграмотности, на построении национальной по форме и социалистической по содержанию культуры.
Карельский язык, преследуемый в царской России, только после революции получил все возможности для широкого развития. Массовая и культурная работа в карельских деревнях стала проводиться на родном языке, что в немалой степени способствует быстрейшему социалистическому строительству и ликвидации экономической и культурной отсталости. Только при диктатуре пролетариата была создана впервые письменность на карельском языке, на революционном латинизированном алфавите, давшая могучий толчок развитию карельской культуры. Национальная письменность дала возможность тысячам трудящихся быстрее приобщаться к активной борьбе за дело социализма.
Создание карельской письменности и литературы также имеет свою историю.
Первые попытки создать карельскую литературу начались давно. Царское правительство и в особенности православная церковь, в целях более крепкого порабощения карел, всячески стремились отравить сознание масс религиозным ядом. Но так как карелы не понимали ни русского, ни славянского языка, на которых писались „слова божии“, отцы церкви решили дать карелам „литературу“ на их языке. Чиновники из правительствующего Синода подыскали некоего попа Михайловского, знавшего карельский язык и поручили ему взяться за это дело. За хорошую мзду Михайловский быстро перевел на карельский язык „евангелие от Матвея“.
Эта первая карельская книга была выпущена в свет в 1820 году в Петербурге на русском алфавите. Святейшие „просветители“ ошиблись в своих расчетах. Евангелие не нашло широкого применения. Издание его по существу провалилось и церковь на этом кончила свою попытку создавать карельскую „литературу“.
В связи с развитием капитализма во второй половине XIX века, как для карельской бедноты, так и для национального кулачества в особенности появляется большая необходимость в знании русского языка. Первой без знания русского языка трудно было устроиться на работу в городе, а второму без него трудно было вести свои торговые дела. Это обстоятельство сыграло немаловажную роль в дальнейших попытках создания карельской литературы.
Учитывая возросшую потребность знания карелами русского языка Тверское губернское земство решило попытаться через своего рода „карелизацию“ проводить политику внедрения русского языка. В 1887 году им был выпущен в свет карельско-русский букварь „для легчайшего обучения грамоте карельских детей“, под названием „Родное карельское“ (автор А. Толмачевская).
Эта вторая карельская книга, также как и первая, была напечатана русским шрифтом без надстрочных знаков и имела почти те же недостатки, что в евангелие. Букварь более чем на 50 проц. был составлен исключительно из церковных молитв. Помыслы земских издателей были теже, что и у синодских. Единственно положительным в этой книжке были краткие карельско-русский и русско-карельский словари, которые представляют некий интерес для изучения богатств карельского языка.
О назначении этой книжки яснее всего сказано в самом предисловии к ней. На двух страничках предисловия к букварю говорится о том, что хотя книжка наполовину и написана по-карельски, но она издается для того, чтобы облегчить детям усвоение русского языка. В этом же предисловии, даже в отношении помещенных молитв, автор с тревогой предупреждает: „изучение молитв и заповедей, помещенных в сем букваре, должно без всякого сомнения производиться на русском языке, а карельское – только для уяснения“.
Из этого ясно видно, что Тверское земство в интересах великодержавной политики, задумав выпустить карельскую книжонку, было в большой тревоге – „как бы чего не вышло“, как бы это у карел не послужило во вред руссификации и на развитие карельского языка. Продолжать свою игру в „карелизацию“ оно дальше не осмеливалось.
Вопрос о создании карельской письменности, литературы пытались также разрешить и эсеры в период февральской революции и в первые дни после Великой Октябрьской социалистической революции. Они пытались использовать карельский язык для контрреволюционной агитации против Советов.
Вопрос о создании карельской письменности (литературы) был правильно разрешен только Октябрем, раскрепостившим все национальности. Только диктатура пролетариата открыла широкий простор для развития национальных языков и культур.
Советская власть создала письменность для многих народностей, которые до революции ее не имели, в том числе и для карел.
Первые наиболее удачные шаги в создании карельской письменности и развертывании работы среди карел были сделаны в 1928–29 годах, после упразднения губерний и создания округов.
В конце 1929 года при тверской окружной крестьянской газете „Тверская деревня“ был организован специальный уголок „Кариелан углане“, выходивший один раз в неделю. Из-за отсутствия карельского алфавита материалы в уголке печатались русским шрифтом, что было большим недостатком. Но несмотря на это, уголок сильно заинтересовал карельское население. Даже неграмотные, узнав, что издается газета на карельском языке, ходили к учительницам и просили прочесть, что там пишут. В редакцию газеты поступали письма, приветствующие это начинание.
Одновременно с этим в деревнях при карельских школах, избах-читальнях и красных уголках быстро начали организовываться карельские стенные газеты. Трудящиеся карелы на собраниях приветствовали выпуск газеты на карельском языке. Особенно большое впечатление производили выпущенные на карельском языке лозунги к перевыборной кампании Советов.
Карельский уголок „Тверской деревни“ дал огромный толчок созданию карельского алфавита и письмености. Опытом Твери заинтересовался Наркомпрос РСФСР, Комитет нового алфавита при ЦИК РСФСР, МОНО и другие организации. С этого момента уже начинается более форсированная разработка карельского алфавита. В конце 1930 года был выпущен алфавит, а с 24-го февраля 1931 года по решению Московского областного Комитета ВКП(б) и мособлисполкома начала издаваться областная карельская газета „Kolhozoin puoleh“ („За колхозы“).
Карельская газета и новая письменность с первых же дней встретили на своем пути массу трудностей. Сами редакционные работники, составляя газету, изучали незнакомый им алфавит. Пишущий эти строки вместе с другими сотрудниками газеты, работая над составлением первых номеров „Kolhozoin puoleh“, уподоблялись школьникам первой группы начальной школы. Весь редакционный аппарат газеты после рабочего дня выходил к классной доске и мелом выводил карельские буквы. Каждая заметка переписывалась по 4–5 раз. Первый номер газеты корректировался 6 раз, но если сейчас прочитать его, то прямо „страх берет“ – грамматические ошибки имеются почти в каждой строчке.
Карельской газете и вновь созданной письменности с трудом приходилось пробивать себе дорогу. Против самостоятельного существования карельской письменности и создания карельского литературного языка выступили с возражениями отдельные работники из Карельской АССР Роввио, Гюлину. В своих антипартийных выступлениях они об‘являли создание карельской письменности в Московской области „реакционной затеей“, которая, по их мнению, будто бы способна затормозить культурный рост карел. Эти „языковеды“, не понимая огромной разницы между карельским и финским языками, настойчиво предлагали в качестве литературного языка для Московских карел финский язык, что по сути дела отражало настроения и чаяния финских липушцов и финской националистической буржуазии. Они утверждали, что карельский язык, якобы, является наречием финского языка.
На самом деле финский язык для абсолютного большинства Московских карел сейчас почти непонятен, в особенности литературный язык. Если в прошлом, несколько сот лет тому назад, близость финского и карельского языка была несравненно больше, то последующее трехсотлетнее развитие их в совершенно разных условиях, в различной экономической и политической обстановке создали между ними огромную, ничем неустранимую разницу.
Сейчас карельский и финский языки – два совершенно самостоятельных языка.
За эти годы карельская письменность получила широкое распространение. На карельском языке издано уже более 100 книг, причем три класса карельской начальной школы имеют все учебники на родном языке.
Образование Карельского национального округа в составе Калининской области открывает новые широкие возможности для развития карельской письменности и литературы. Важнейшей задачей всех партийных, советских, общественных и научных организаций округа является дальнейшая разработка вопросов литературного карельского языка, дальнейшее внедрение в широкие массы карельской письменности.

В. Иванов

Karielan toži №4, 2 августа 1937 г.

//
На тот момент все это было ни разу не издевательством, а то еще подумаете, что чувак чисто прикалывается. Прикалываюсь и издеваюсь тут я, а он все как думал – так и писал. Ну и в общем по сути все так и было, хотя по отдельным моментам можно немножко и поправить (особенно доставила контрреволюционная агитация эсеров против Советов. Хотя чёрт их там знает, какие Советы там были, надо конкретно прояснять, а мне оно как всегда лениво). А так все боле-мене правильно. Конечно топтаться на "антипартийных выступлениях" Роввио-Гюллинга не следовало, при всей правильности хвилолохического анализа об взаимоотношениях финского и карельского языков, но типа "время было такое". Гнилая конечно отмазка, но ведь и на самом деле "попробовали бы они в мичети". А от кое-чего мороз по коже аж, блин, не пройдет ведь и пары лет, как прилетит и автору вот таких вот типа антисоветских и шпионскофинских провокаций как "печатались русским шрифтом, что было большим недостатком" по самое оно. И такой б*я полный п**дец произойдет, что глядя на северошведских финнов и нидерландских фризов с меня слете теперь поневоле мысля закрадывается: а может и хрен бы с ним с проклятым царизмом, пусть бы себе и дальше бы был? Ну ладно, это я так, несерьезно :) . Я за ленинскую национальную политику, если чё.
Tags: karielan diela, vanhalla gazietalla
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments